Самодержавие

Внутренняя и внешняя политика Николая II в 1897-98 годах

Алексей Рулев
26 февраля 2024 г.
Николай II в мундире Кавалергардского полка (фрагмент цветной открытки).

Вряд ли 15 (26) мая 1896 года, в день коронации Николая II, был хоть один человек, который мог предсказать ближайшие шаги нового русского Царя. Что могли ожидать от 28-лентего Государя политики и главы других государств? Наверное предполагали, что Николай II первые годы не будет совершать каких-либо ярких поступков и предоставит своим министрам продолжать начинания отца. В известно смысле так и произошло — Николай II продолжил во внутренней политике ряд начинаний Александра III, память которого была так дорога для него. Однако вряд ли кто-то ожидал, что Николай II почти сразу выступит как лидер мирового масштаба и его замыслы придадут новый вектор развития мировой политики даже спустя годы после его трагической кончины.

Текущие важные дела

«Православный. Русский. Хозяин земли Русской». Фрагмент переписного листа всеобщей переписи 1895 года с данными Государя Николая II.

Период 1897-98 г.г. был насыщенным на события внутренней и внешней политики Российской империи. Во всех частях страны были введены Судебные Уставы 1864 года, до тех пор введенные лишь в Сибири и в Архангельской области. В рамках начатой еще Александром II судебной реформы предусматривалось полное отделение судебной власти от административной, процессуальная независимость судей, единый суд для всех сословий, гласность судопроизводства, право сторон и подсудимых на защиту в суде и еще ряд важных положений. По ряду причин введение судебной реформы шло долго, но Николай II закончил то, что было начато ещё его дедом.

Вторым важным делом стало полное введение винной монополии. Этот вопрос был весьма болезненным и, естественно, левые и либеральные «критики» не упустили шанса обвинить государство в «спаивании народа». Почему-то когда винные откупы находились в частных руках, «критики» не считали это «спаиванием». На самом деле, введение полной винной монополии никак не увеличило количества продаваемой алкогольной продукции, зато ликвидировало частную рекламу алкоголя, которая провоцировала рост пьянства. Кроме того, государство получило дополнительные доходы (за счет исключения «посредников»). А дополнительные средства были очень нужны в свете намечающегося перевооружения как сухопутной армии, так и военно-морского флота. При новой системе государству стало значительно легче в случае необходимости ограничить, а то и запретить продажу алкоголя, например, в случае войны. И хотя, повторимся, все что связано с алкоголем дает широкое поле для инсинуаций со стороны «критиков», государство вынужденно пошло на эту меру.

Важным начинанием, которое инициировал Николай II, стала первая всеобщая перепись населения Империи (кроме Великого княжества Финляндского). Ранее в России статистический учет населения велся лишь на основании весьма несовершенных «ревизий», последняя из которых произошла еще в 1858 году. После этого подсчетом населения занимались в рамках т.н. административно-полицейского исчисления населения на основании семейных списков. Кроме того, учет рождений, браков и смертей вела Церковь (вплоть до 1918 года). Нельзя сказать, что это были совершенно непригодные методы получения статистической информации. Как выяснилось, общая погрешность старого учета составила около 5% (в меньшую сторону). Однако обновляющемуся современному государству, каковым становилась Российская империя Николая II, требовалось точное понимание демографической ситуации. Это было нужно как для проведения экономических реформ, так и с точки зрения планирования мобилизационных резервов в случае войны.

Медаль «За труды по первой всеобщей
переписи населения»

Перепись проводилась по состоянию на 28 января 1897 года. Были утверждены три формы переписных листов: А — для крестьянских хозяйств сельских обществ, Б — для владельческих хозяйств, частных домов и внутренних селений и В — для городских жителей. В сельской местности листы заполнялись специальными лицами, которые назывались счетчиками. Счетчики заполняли листы за 20-30 дней до переписи. В городах листы раздавались хозяевам квартир и домов за 5-10 дней до переписи. Затем в течение нескольких дней производилась сверка и уточнение листов, после чего все переписные листы отправлялись в Центральный статистический комитет, включавший в себя несколько отделений, где работали 2600 человек. Интересно, что обработка данных проводилась при помощи электрического табулятора Германа Холлерита, который был задействован в 1890 году для переписи населения США и хорошо зарекомендовал себя. Холлерит со своим табулятором позднее стал одним из основателей американской компании CTR, которая с 1924 года получила название IBM и существует по сию пору, производя передовую компьютерную технику. Таким образом мы видим, что хотя левые и либеральные «мыслители» постоянно обзывали Российскую империю Николая II «отсталой дремучей» страной, на самом деле в России той поры использовалась самая современная (на тот момент) техника. По сути, перепись населения 1897 года была произведена с использованием прообраза будущей компьютерной техники. Нечего и говорить, что в СССР при власти большевиков в переписях 1926 и 1937 годов никакой передовой вычислительной техники не использовалось, а руководитель обеих переписей О.А.Квиткин был расстрелян в 1937 году, так как по мнению И.В.Сталина, результаты переписи 1937 годы были «недостоверными и вредительскими» (видимо Сталин и бе всякой переписи знал точную численность населения СССР).

Перепись 1897 года показала, что численность населения Российской империи составляет 126,4 млн человек, не считая 2,5 млн жителей Великого княжества Финляндского. «Вредительская» перепись 1937 года дала численность населения СССР в 162 млн человек. Таким образом, благодаря власти большевиков через 40 лет после Первой переписи Российской империи численность населения страны выросла всего на 36 млн человек. Не удивительно, что Сталина такие цифры не устроили.

Денежная реформа 1897 года

Сергей Юльевич Витте.

Окончание судебной реформы, всеобщая перепись населения, введение винной монополии — это все были важные для империи мероприятия. Но самым важным событием во внутренней жизни России 1897 года следует конечно считать начало денежной реформы.

Россия уже давно не имели устойчивой валюты. Размен бумажных денег на золото и серебро был приостановлен еще со времени Крымской кампании. Ещё больше ухудшила ситуацию русско-турецкая война 1877-78 г.г., когда курс кредитного рубля (на золото) упал еще сильнее. За 80-е годы бумажный кредитный рубль подвергался значительным колебаниям, спускаясь даже до 50 копеек, лишь изредка поднимаясь до 80 копеек. Население практически отвыкло от металлического обращения — счет велся обычно на кредитные рубли, к которым «приспособилась» и разменную монету (медь и неполноценное серебро). Не только золота, но и полноценного серебра почти не было в обращении. Лишь таможенные пошлины исчислялись в золотых рублях.

При широком развитии международной торговли в конце XIX века, неустойчивая национальная валюта, не имеющая точного соотношения с валютами других стран, представляла большие неудобства как для индивидуальных торговцев, так и для экономики государства в целом. За иностранные товары приходилось значительно переплачивать, поскольку к нормальной цене добавлялась премия за риск. Не меньшее неудобство колебание курса представляло и для русского экспорта. От цены русского рубля на иностранных биржах могли зависеть прибыльность или убыточность сделок по продаже русского хлеба и других товаров. Неустойчивость валюты была тормозом для развития русской торговли и промышленности.

Еще при предшественнике С.Ю.Витте, А.Н.Вышнеградском, началось накопление золотого запаса для стабилизации рубля. Витте энергично продолжил это накопление, используя золото заграничных займов. Чтобы прекратить игру на курсе рубля, министерство финансов прибегло в 1895 году к следующему приему: оно закупило на Берлинской бирже предлагавшиеся там на срок кредитные рубли по курсу 219 марок за 100 рублей. Одновременно был запрещен вывоз кредитных рублей из России. Местным банкам министерство указало, что таковой вывоз будет расценен, как участие в спекуляциях против рубля. В итоге берлинские биржевики, продавшие на торгах большое количество кредитных рублей, оказались не в состоянии их предоставить «в натуре» и чтобы выполнить договора вынуждены были обратиться к российскому министерству финансов за разрешением приобретать кредитные рубли. Российское министерство финансов милостиво разрешило купить требуемое количество кредитных рублей по курсу… 234 марки за 100 рублей. В итоге берлинские биржевые спекулянты потеряли порядка 20 млн на этой сделке, которая поначалу им представлялась весьма выгодной. Соответственно, русская казна получила прибыль на ту же сумму. Попытки обвалить курс рубля были радикально пресечены этой акцией, после чего министерство финансов уже без особых усилий удержало курс рубля на двух третях от его золотого паритета. Заодно С.Ю.Витте показал европейцам, что русские хорошо умеют пользоваться инструментами биржевой торговли.

Сообщение о предстоящей денежной реформе было опубликовано 15 марта 1896 года в «Новом Времени». Известие вызвало массовые обсуждения и, в том числе, многочисленные протесты с самых разных сторон. Кто-то утверждал, что стабилизация рубля на уровне двух третей является злостным банкротством, и кредитный рубль надо менять на золото только 100 за 100 — хотя последние сорок лет вся экономическая жизнь России исходила из более низкого курса. Кто-то указывал о нежелательности биметаллизма (введение одновременно золотой и серебряной монеты). Третьи утверждали, что реформа в любом случае обречена на провал.

Проект министерства финансов обсуждался на пяти заседаниях Императорского Вольно-Экономического общества; о нем было написано немало статей в газетах и журналах. Критика преобладала над одобрением. Даже некоторые члены Государственного Совета были против девальвации по соображениям престижа государства. Однако С.Ю.Витте, ощущая за своей спиной полную поддержку Царя, спокойно и по пунктам отводил все обвинения и критику. Так, он справедливо указывал, что боязнь девальвации бессмысленна, поскольку рубль упал уже сорок лет тому назад и повышение его курса до золотого паритета вызовет удар по многим отраслям хозяйства Империи: бремя всех долгов увеличилось бы в полтора раза, цены возросли бы и т.д. Кроме того — формально законной валютой был серебряный рубль, а цена на серебро за последние годы сильно упала, в связи с чем серебряный рубль был бы не в полтора, а вдвое дешевле золотого. Также беспочвенными, с точки зрения Витте, были опасения утечки золота заграницу или того, что населения Российской империи массово будет прятать золото «в кубышку». По поводу последнего пункта Витте с иронией замечал: смешно слушать опасения о том, что русский народ будет прятать золото «в кубышку», озвученные теми же самыми лицами, которые вечно сокрушались о бедственном положении народа. Как сказали бы сегодня — «взаимоисключающие абзацы». Но критики начинаний государства никогда не утруждали себя в последовательности формулировок, исповедуя принцип, что главное обвинить государство, а как это новое обвинение будет логически связано с предыдущими обвинениями — не важно.

Золотая 5-рублевая монета 1899 года.

В основных чертах реформа Витте (которая была полностью согласована с Государем) сводилась к следующему: новый золотой рубль признается основной денежной единицей и приравнивается к полутора старым золотым рублям (т.е. курс 1 к 1,5). Иными словами, новый золотой рубль должен считаться равным кредитному рублю, курс которого уже свыше года удерживался на уровне 7 рублей 50 копеек за полуимпериал (старая 5-рублевая монета золота 900 пробы весом 5,81 грамма). В Государственном банке имелся запас золота около 1,2 миллиардов рублей, а кредитных билетов в обращении — немногим более 1,1 млрд рублей. Таким образом, восстановление свободного обмена не представляло никаких затруднений. Стоит отметить, что уровень девальвации рубля в реформу 1897 года был достаточно скромным. Для сравнения, при стабилизации франка, проведенной Пуанкаре в 1928 году, новый франк составил всего 20% от старого. А во времена Де Голля в реформу 1960 года французский франк был деноминирован в соотношении 100 старых франков к одному новому (100:1). Можно вспомнить советскую денежную реформу 1961 года с деноминацией по курсу 10 к 1. Таким образом мы видим, что переход от бумажного кредитного рубля к золотому рублю с деноминаций 1,5 к 1 — был очень мягким решением. Кроме того, министерство финансов накопило огромный запас серебра, который кто-то мог посчитать чрезмерным (ибо и без того золота для реформы было более чем достаточно). Но Николай II считал, что полноценная серебряная монета психологически необходима для внедрения в население привычки к металлическим деньгам (основательно утраченной за последние годы).

Интересно, что предстоящая в России денежная реформа беспокоила также «зарубежных партнеров». Французский премьер-министр Мелин во время пребывания Государя в Париже пробовал внушить ему мысль о вредности золотой валюты для России. Французский посол граф Монтебелло вручил Николаю II две обстоятельные записки по этому вопросу. А в одной пропагандистской брошюре под названием «Витте и его проект злостного банкротства», выпущенной в Париже, Витте назывался — ни много, ни мало — «достойным учеником Карла Маркса».

Но русский Царь остался непреклонным в своих замыслах и не изменил своего положительного отношения к реформе (истинным инициатором которой и был). Французские записки, переданные ему, Николай II передал Витте, сказав: «Вот я вам отдаю записки, которые мне были поданы; я их не читал — можете оставить их у себя». И 2 января 1897 года было созвано Особое совещание финансового Комитета под председательством самого Государя. На совещании было постановлено приступить к реформе. Указом 3 января было предписано начать чеканку новой золотой монеты, причем на империалах прежних веса и пробы означалось «15 рублей» вместо «10 рублей». Всего в 1897 году было выпущено в обращение 11 миллионов 900 тысяч 15-рублевых империалов.

Очень тщательно подошли к вопросу информационной безопасности. Как известно, любая денежная реформа чревата возникновением панических слухов. Чтобы избежать негативных информационных последствий (как сказали бы сейчас) были предложены различные меры. Так, одной из идей снижения панических настроений было введение новой монеты — «русов» и предлагалось выпускать империал не в «15 рублей», а в «15 русов». Был выпущен даже небольшой пробный тираж империалов-русов. Однако от новой монеты в итоге решили отказаться. Зато продуманным было решение об информировании о начале реформы. Хотя первоначальное обсуждение денежной реформы было очень бурным и проходило во всех главных газетах и журналах, само начало реформы было обозначено скромно. Во всех газетах указ о девальвации рубля по курсу двух третей был напечатан мелким шрифтом, что не привлекло большого внимания публики.

Денежная реформа вошла в жизнь Российской империи почти незаметно. Вопреки мрачным прогнозам «критиков», реформа не вызывала никаких потрясений. Курс был устойчивым, спекуляции на рубле прекратились, золото по новому обменному курсу продавалось свободно, и обмен кредитных билетов на золото по тому же курсу был воспринят как само собой разумеющееся событие. Также не оправдались «прогнозы» о массовом оттоке золота за границу или о массовом сокрытии золота населением. Россия упрочила свое международное финансовое положение, безболезненно перейдя к золотой валюте. Виднейшие европейские экономисты единодушно признавали своевременность и успешность русской валютной реформы.

С.Ю.Витте позднее в своих мемуарах писал: «В сущности, я имел за себя только одну силу, но силу, которая сильнее всех остальных — это доверие Императора, а потому я вновь повторяю, что Россия металлическим золотым обращением обязана исключительно Императору Николаю II».

В самом деле, при той косности, которую в этом вопросе проявило российское общественное мнение, при заинтересованных иностранных влияниях, враждебных стабилизации, трудно представить, чтобы денежная реформа могла быть проведена иначе, как по предписанию Императора, который заставил смолкнуть споры, определенно высказав Свою волю на заседании финансового Комитета 2 января 1897 года. И хотя эта денежная реформа у историков носит название «реформа Витте», на самом деле истинным её вдохновителем и защитником был Николай II.

Международные отношения

Император Николай II, императрица Александра Федоровна, великие князья Михаил Николаевич и Владимир Александрович, военные чины во время высочайшего завтрака в лесу после смотра войск в ходе пребывания в Варшаве.

В конце лета 1897 года Государь посетил Варшаву. Непосредственной целью визита было намерение смягчить ту вражду, которая присутствовала в среде польского образованного слоя после восстаний 1830-31 г.г. и 1863 года. Незадолго до визита царя в Западной Крае был отменен специальный налог с землевладельцев польского происхождения, введенный после восстания 1863 года. Также был разрешен сбор на установку в Варшаве памятника польскому поэту Адаму Мицкевичу. На место варшавского генерал-губернатора был назначен мягкий и обходительный князь Имеретинский. В ответ в польском обществе возникли «примиренческие» тенденции. Впрочем, не у всех. Как известно, именно на эту пору приходится начало активной подрывной деятельности выходца из обедневшей польской шляхты, молодого польского марксиста-шовиниста Феликса Дзержинского, который впервые был арестован полицией незадолго до визита Николая II в Варшаву. Свою лютую ненависть к русскому самодержавию и русской культуре Феликс Дзержинский сохранил на всю жизнь (что не мешало бы помнить тем, кто сегодня пытается декларировать свою приверженность традиционным русским устоям с одной стороны, а с другой — благоговейное отношение к памяти ненавистника исторической России Ф.Э.Дзержинского, который, к слову, не имеет практически никакого отношения к становлению российской разведки).

Как бы то ни было, польское общество приняло визит русского царя хотя и несколько настороженно, но в целом так, как подобает подданым встречать своего Государя. Императорская чета прибыла в Варшаву 19 августа. По этому случаю были устроены официальные торжества с флагами, иллюминацией и шпалерами войск. Во встрече вполне искренне принимало участие большое количество простых людей, а также местная аристократия. Польские газеты писали в том духе, что можно быть хорошим поляком, но при этом быть лояльным гражданином русского государства. Государь пробыл в Варшаве четыре дня. В своём рескрипте на имя князя Имеретинского он написал: «Мои заботы о благе польского населения — наравне со всеми верноподданными державы русской в неразрывном государственном единении».

Николай II дал достаточно ясно понять, что несмотря на некоторые смягчения и искреннее его желание сделать поляков, так сказать, нормальными подданными, со всеми их правами и обязанностями, сущностных изменений, по сравнению с временами Александра III, не будет. Полякам чудилось уже чуть ли не самоуправление и автономия по образу Великого княжеского Финляндского. Русский царь дал понять, что он за сильную центральную власть и против обособления отдельных частей империи. Также Государь оставил без внимания мечты поляков о том, что Россия воссоединит в едином Царстве Польском те польские земли, которые некогда отошли Австрии и Германии. Сама постановка вопроса о том, что «польское общество могло бы примириться с Российской империей» на тех или иных условиях (о чём писал в накануне опубликованной брошюре польский публицист Багницкий), было абсолютно неприемлемым для Императора. При всем том, повторим, Николай II отдавал себе отчёт в том, что недопустимым является факт того, что жители отдельной части империи испытывают к империи неприязненные чувства и готов был со своей стороны пойти на определенные шаги в рамках разумного. Но польские мозги, судя по всему, исправлению не подлежали. Давно лишившись собственного независимого государства (которое было поделено между тремя империями), они продолжали себя мыслить так, словно живут в независимом сильном государстве, и могут на равных вести переговоры с русским царем.




Визит в Варшаву для Николая II был чем-то средним между внутренними и международными делами. Но на повестке стояли куда более важные встречи с лидерами Австро- Венгрии, Германии и Франции.

Император Николай II, по примеру своего отца, в первую половину своего царствования был «собственным министром иностранных дел». Он руководил внешней политикой России, направляя её по путям, до конца известным только ему. Личные сношения с правителями других стран и непосредственные приемы послов позволяли ему получать наиболее достоверные сведения, чем сведения, которыми иные руководители государств получают обычным путём. 1 января 1897 года новым министром иностранных дел был назначен граф М.Н.Муравьёв, однако Государь продолжал полностью контролировать и направлять всю внешнюю политику империи.

Император Австрии Франц Иосиф I с Николаем II в ходе визита в Российскую империю.

Весной 1897 года «отдать визит» русскому царю прибыл император Австро-Венгрии Франц-Иосиф. Итогом встречи стало заключенное между Россией и Австро-Венгрией соглашение, на целое десятилетие определившее ход событий на Баланах. Интересы Российской и Австро-Венгерской империй не раз сталкивались на Балканах; примирить их было трудно, что порождало трения вплоть до вражды, что учитывалось другими странами, как своего рода геополитическая аксиома. Однако почва для временного соглашения нашлась, к большой тревоге государственных деятелей Англии. Англия прежде намекала России, что не будет иметь ничего против захвата русскими войсками Константинополя. Русский посол в Константинополе и военные круги также пытались склонить Государю к этому варианту. Однако Николай II решил на более или менее длительный срок сохранить существующее положение вещей и нашел в Австро-Венгрии союзника в том, чтобы балканский вопрос не был поставлен на повестку дня в ближайшее время.

Австро-русское сотрудничество сразу же сыграло значительную роль для безболезненной ликвидации в зародыше греко-турецкой войны, вспыхнувшей весной 1897 года. Грецию защитили от последствий военного поражения, а Крит был взят под протекторат «концерта великих держав» при номинальном сохранении турецкого суверенитета.

Посещение России германским императором Вильгельмом II. Государь император Николай II и кайзер Вильгельм обходят фронт почетного караула.

Приезд в конце июня императора Вильгельма II был обставлен куда пышнее. Были организованы: торжественная встреча в Кронштадте, иллюминация в Петергофе, военные смотры в Красном Селе. Вильгельму к тому же было пожаловано звание адмирала русского флота. Германский монарх, основываясь на личных отношениях, всё еще надеялся оказывать политическое влияние на русского царя, но Государь в ответах на горячие тосты своего гостя, по прежнему проявлял осторожную сдержанность.

Не менее пышно прошла встреча с французским президентом Феликсом Фором, который прибыл в Россию спустя две недели после Вильгельма. Столица империи постаралась оказать президенту Франции прием, достойный того приема, которым Париж за год до того встречал Государя и Государыню. Повсюду в центре Санкт-Петербурга развевались французские и российские флаги. Фасады и балконы были задрапированы и украшены цветами. По пути Фора были воздвигнуты три величественные триумфальные арки. А на Невском проспекте даже установлена большая скульптура, символизирующая Мир. В магазинах можно было найти духи «Феликс Фор», десерт «Феликс Фор» в красивых коробочках с его портретом и даже сигареты «Феликс Фор».

11(23) августа 1897 года набережные Невы в Петербурге с 6 часов утра были заполнены зрителями. Наконец, французская эскадра прибыла в Кронштадт. Феликс Фор прибыл на борту крейсера «Pothuau». Царь Николай II приветствовал президента Фора на борту своей яхты, после чего они направились в Петергоф. На следующий день Феликс Фор посетил Петропавловский собор, где возложил серебряную корону на могилу Александра III. Затем французский президент заложил первый камень французской больницы на Васильевском острове.

Особую роль в торжественных мероприятиях стала закладка 12(24) августа Троицкого моста. По свидетельству современников, императора Николая II особенно волновали воспоминания о праздновании закладки моста Александра III в Париже. Он хотел, чтобы аналогичная церемония состоялась в Санкт-Петербурге, и решил, что по случаю визита президента Феликса Фора будет заложен первый камень Троицкого моста в память о двадцать пятой годовщине свадьбы Александра III и императрицы Марии Федоровны. Строительство моста было поручено французской строительной компании Batignolles, которая работала на территории России с 1858 года и была уже хорошо знакома с условиями ведения строительных работ в стране.

Церемония закладки Троицкого моста в Санкт-Петербурге. Государь Николай II (в центре) и президент Франции Феликс Фор после торжественного молебна.

После молебна началась церемония закладки первого камня. Сначала Фор нанес три символических удара молотком. Затем Государь и Великие князья положили монетки на мраморную плиту. Митрополит молился за царя, а затем — что было почти беспрецедентно — за президента республики и французский народ. Толпа бурно аплодировала царю и президенту, крича: «Да здравствует Франция!» Французский мост, построенный в центре столицы империи французской фирмой, был призван подчеркнуть важность дружбы и франко- российского союза. Об этом союзе теперь уже можно было объявлять в открытую.

В конце визита, 14(26) августа, Феликса Фор дал прощальный завтрак на борту французского крейсера «Pothuau». На этом завтраке Государь и французский президент уже официально объявили о существовании франко-русского союза. Государь в своем официальном слове сказал о «дружественных и союзных целях, полных одинаковой решимостью содействовать всею своею мощью поддержанию мира». И как вскоре стало ясно всем, русский царь в самом деле имел в виду дело мира. Однако Феликс Фор в ответной речи несколько сместил акценты, сказав, что союзные нации «руководствуются общими идеалами цивилизации, права и справедливости». Все прекрасно понимали, что справедливостью, с точки зрения французов, будет возвращение им Эльзаса и Лотарингии, отторгнутых Германией после победы во франко-прусскую войну 1871 года.

Франция жаждала реванша. И хотя Николай II не случайно решил, чтобы визиты кайзера Вильгельма II и президента Франции состоялись буквально один за другим, дабы наметить примирение между этими двумя государствами, достигнуть этого не удалось. Однако некоторого смягчения в отношении между двумя старыми врагами — Германии и Франции — русскому Царю всё же удалось добиться. Что вызвало новую тревогу в Англии. Английский кабинет предпринял ряд маневров, чтобы разрушить намечающийся союз континентальных государств (скорее мнимый, чем реальный).

Русский броненосец «Бородино». Первый в серии аналогичных новейших броненосцев русского флота. Заложен императором Николаем II 11(24) мая 1900 года, спущен на воду 8 сентября 1901 года.

Не меньшую тревогу в Англии вызвало и то, что указом от 24 февраля 1898 года русский царь предписал отпустить из свободной наличности русского казначейства 90 миллионов рублей на постройку новых военных кораблей. Россия, имевшая к тому времени на Балтийском море семь броненосцев и три бронированных крейсера приступила к удвоению своего военного флота (не считая кораблей на Черном море). В марте 1898 года Англия предложила Германии вступить с ней в формальный союз. Вильгельм II уведомил об этом Николая II, рассчитывая, что такая откровенность с его стороны заставит Государя сделать в ответ какие-то авансы. Однако Николай II верно оценил ситуацию, понимая, что если бы Германия хотела союза с Англией, то не стала бы уведомлять Россию. В итоге Вильгельм получил письмо, в котором его «русский кузен» (как он называл Николая II) советовал ему поступить так, как будет лучше для блага Германии. Государь рассчитал всё верно и никакого союза между Германий и Англией заключено не было.

Гаагская мирная конференция 1899 года

Весной 1898 года на военное и колониальное поприще выступила ещё одна держава, которая пока что имела ничтожную армию, но сильный флот. Это были Северо- Американские Соединенные Штаты (как тогда именовались нынешние США). Началась война между Испанией и САСШ (США).

В этой обстановке русским царем было задумано и предпринято его историческое выступление — предложение положить предел росту вооружений, ведущему к угрозе войны неслыханных до этого масштабов.

Один из эпизодов франко-прусской войны на картине Альфонса де Невиля «Мец. Битва на кладбище Сен-Прива».

После окончания франко-прусской войны (1870-1871) и русско-турецкой войны (1877-1878) два десятка лет в Европе не было войн. Народы стали привыкать к этому длительному мирному периоду. Простые люди принимали затишье между бурями за полное окончание войн во всем мире. Однако правительства всех стран знали всю хрупкость этого мира и перевооружались. На русскую и германскую судостроительные программы (Германия выделила на нее 250 млн марок) Англия отвечала своим военным бюджетом, большим, чем сумма бюджетов России и Германии. Намечавшееся русско-австрийское соглашение об отсрочке артиллерийского перевооружения наталкивалось на большие трудности. Получалось так, что долгая отсрочка военных столкновений вела лишь к небывалому накоплению военных сил и средств. Как понимали немногие, грядущая война грозила принять формы невиданные и ужасные.

Предвидя опасность великой катастрофы, Император Николай II как по своему положению, так и по своим личным свойствам глубоко верующего православного человека, один оказался в состоянии поставить перед миром вопрос о грядущих потрясениях. Нота об опасностях вооруженного мира была не столько практическим политическим деянием, а скорее вопросом, обращенным к лидерам всех стран: вы видите опасность, хотите ли приложить усилия, чтобы её предотвратить? Никому иному, как русскому Императору Николаю II, который первый поставил вопрос о практических мерах для предотвращения войн, принадлежит исторический почин в этом великом деле. Одно это уже выдвигает Николая II в число выдающихся мировых лидеров.

Судя по всему, мысль о таком выступлении зародилась у Государя в марте 1898 года. В окончательный документ она оформилась ближе к августу. 31 июля (12 августа) был подписан мир между Испанией и США. 12(24) августа министр иностранных дел Российской империи князь М.Н.Муравьев пригласил к себе послов иностранных держав и ознакомил их с текстом обращения, утвержденным царем.

Вот текст этого исторического документа.

«Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами вооружений являются при настоящем положении вещей целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств.

В убеждении, что столь возвышенная цель соответствует существенным потребностям и законным вожделениям всех держав, Императорское правительство полагает, что настоящее время весьма благоприятно для изысканий, путем международного обсуждения, наиболее действительных средств обеспечить всем народам истинный и прочный мир и, прежде всего, положить предел всё увеличивающемуся развитию современных вооружений.

В течение последних двадцати лет, миролюбивые стремления особенно твердо укрепились в сознании просвещенных народов. Сохранение мира поставлено было целью международной политики. Во имя мира государства сплотились в могучие союзы. Для лучшего ограждения мира увеличили они в небывалых доселе размерах свои военные силы, и продолжают их развивать, не останавливаясь ни перед какими жертвами.

Однако, все эти усилия не могли пока привести к благодетельным последствиям желаемого умиротворения.

Всё возрастающее бремя финансовых тягостей в корне расшатывает общественное благосостояние. Духовные и физические силы народов, труд и капитал, отвлечены в большей своей части от естественного назначения и расточаются непроизводительно. Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену в виду новых изобретений. Просвещение народа и развитие его благосостояния и богатства пресекаются или направляются на ложные пути.

Таим образом, по мере того как растут вооружения каждого государства, они менее и менее отвечают предпоставленной правительствами цели. Нарушения экономического строя, вызываемые в значительной степени чрезмерностью вооружений, и постоянная опасность, которая заключается в огромном накоплении боевых средств, обращают вооруженный мир наших дней в подавляющее бремя, которое народы выносят все с большим трудом. Очевидным, поэтому представляется, что если бы такое положение продолжилось, оно роковым образом привело бы к тому именно бедствию, которого стремятся избегнуть и пред ужасами которого заранее содрогается мысль человека.

Положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастия — таков высший долг для всех государств.

Преисполненный этим чувством, Государь Император поручил мне соизволить обратиться к правительствам государств, представители коих аккредитованы при Высочайшем дворе, с предложением о созвании конференции в видах обсуждения этой важной задачи.

С Божьей помощью, конференция эта могла бы стать добрым предзнаменованием для грядущего века. Она сплотила бы в одно могучее целое усилия всех государств, искренно стремящихся к тому, чтобы великая идея всеобщего мира восторжествовала над областью смуты и раздора. В то же время она скрепила бы их согласие совместным признанием начал права и справедливости, на которых зиждется безопасность государств и преуспеяние народов».

Нота была опубликована в «Правительственном Вестнике» 16(28) августа 1898 года и в тот же день была распространена по всему миру.

Если сказать кратко, населения всех стран встретило эту русскую ноту восторженно, но их правительства — настороженно, вплоть до полного отрицания самой идеи разоружения во имя мира.

Воплощение прусского милитаризма. Германский император Вильгельм II с сыновьями.

Для Франции такая постановка вопроса была абсолютно неприемлема, поскольку французы спали и видели момент возвращения Эльзаса и Лотарингии, отторгнутых по Франкфуртскому договору 1871 года. Собственно, и союз с Российской империей Франции нужен был прежде всего для выполнения этой мечты. И совершенно понятно, что отобрать у Германии Эльзас и Лотарингию без большой войны было совершенно невозможно.

Германские и английские газеты в целом сочувственно встретили Ноту. Times даже писала, что этот документ «составит славу Царя и его царствования». Но английское правительство не было склонно рассматривать русское предложение всерьез. Что до Германии, то Вильгельм II не на шутку встревожился. Если во Франции первым был вопрос — не заставят ли её окончательно признать отторжения Эльзаса и Лотарингии, то в Германии испугались, что ради всеобщего умиротворения от немцев потребуют каких-либо уступок в эльзасском вопросе. Германский статс-секретарь по иностранным делам фон Бюлов написал германскому послу в Санкт-Петербурге, чтобы тот заранее отверг возможность каких-либо уступок в этом вопросе. Кайзер Вильгельм II был вне себя от гнева и почему-то решил, что эта нота продиктована экономическим отчаянием, в котором якобы находится Россия. Однако официально он телеграфировал Николаю II, что Нота «ярко освещает возвышенность и чистоту Его побуждений»… «Однако, — добавлял Вильгельм, — на практике это все крайне затруднительно… Можно ли представить монарха, который распускает полки, освященные веками истории?»

Положительные ответы поступили только от Италии и Австрии. В связи с чем Николай II послал для переговоров графа М.Н.Муравьева и военного министра А.Н.Куропаткина. Государь разрешил им давать следующее толкование Ноты 12 августа: имеется в виду не разоружение, а ограничение дальнейших вооружений; на первой конференции следует хотя бы приступить к обсуждению этой идеи, не задаваясь целью сразу провести её полностью.

Иллюстрация из книги, рассказывающей
об экспедиции Маршана по Африке.

Когда русские министры приехали в Париж, там как раз выдвигался на первый план конфликт с Англией из-за Фашоды. Фашод — это населенный пункт на Верхнем Ниле, захваченный вооружённым отрядом под командованием майора французской армии Маршана в июле 1898 года. Одновременно туда прибыл отряд британских канонерок, который предполагал захватить Фашод для Британии. Военного столкновения не произошло и все вылилось в дипломатический конфликт. Эпизод вызвал сильное раздражение во французском обществе и печати. Напряженность достигла такого уровня, что президент Феликс Фор приватно сказал Муравьеву, что «наш враг не Германия, а Англия…» А французский военный министр сообщил Куропаткину, что «Правительственное сообщение 12 августа произвело на французскую армию тяжелое впечатление». К тому же как раз тогда в самом разгаре было Дело Дрейфуса, которое также сильно электризовало французский офицерский корпус. Пришлось Муравьеву и Куропаткину давать соответствующие разъяснения в полном соответствии с инструкциями Николая II. Как только французы поняли, что речь идет о принципиальной, теоретической постановке вопроса, они сразу успокоились и согласились принять участие в конференции.

Сложнее пришлось с немцами. Граф М.Н.Муравьев пытался убедить немцев рассуждениями в практической плоскости: «Французы богаче нас с вами. Вы и мы гораздо скорее дойдем до предела». Но Вильгельм II в этом увидел лишь то, что хотел увидеть — что это именно Россия уже дошла до последнего предела и не может далее вынести расходов на перевооружение. Германский император упорно придерживался своей версии о том, что Нота 12 августа была вызвана острым недостатком денег в русской казне. Это очень напоминает сегодняшние дни, когда «западные партнёры» были искренне уверены, что Россия находится в бедственном экономическом положении и введенные против неё в 2022 году санкции поставят страну на колени и уж конечно не позволят наращивать обеспечение армии вооружением. На самом деле и сейчас, и тогда это были не более чем фантазии, когда желаемое выдают за действительное. На самом деле в период 1887-1902 г.г. внешний долг России не только не возрос, но и несколько сократился (примерно на 100 млн рублей).

После заграничной поездки русских министров можно было сделать предварительные выводы. Наиболее ёмко в докладе Государю 23 ноября мысль сформулировал А.Н.Куропаткин: «Народы отнеслись восторженно, правительства — недоверчиво». Уменьшение вооружений неприемлемо для Франции, которая «выносит бремя легче других, на приостановку в виду Эльзаса не пойдет… Франция ждет реванша». Германия также не намерена каким-либо образом ограничивать свои военные программы. Австрия и Италия были бы «за». Англия пошла бы на ограничение вооружений, но не флота. Малые государства будут рады, если им будет гарантирована неприкосновенность.

С точки зрения Куропаткина, необходимой предпосылки реализации заложенной в Ноте 12 августа программы должно было бы стать выполнение следующих обязательных пунктов: 1) распад Австрии, 2) занятие русскими войсками Босфора, 3) получение Францией Эльзаса и Лотарингии, а Германией, в качестве компенсации, немецких провинций Австрии. Он мыслил сугубо по военному и не понимал, что даже если эти три пункта будут реализованы, тут же возникнут какие-нибудь новые обстоятельства, по которым указанные страны или другие не захотят идти на ограничение вооружений во имя всеобщего мира.

Хотя политический мир дал в целом отрицательный ответ на русскую Ноту 12 августа, Николай II, все свои начинания доводивший всегда до конца, дал распоряжение продолжить работу в том же направлении. После чего русское правительство в декабре разработало вторую Ноту со следующей программой:

1) Сохранение государствами на определенный срок текущего состава сухопутных и морских вооруженных сил и военных бюджетов.

2) Запрещение ввода новых видов огнестрельного оружия и новых взрывчатых веществ.

3) Запрет использования взрывчатых снарядов с воздушных шаров.

4) Запрет использования в морских войнах подводных лодок (которые на тот момент стали понемногу появляться).

5) Принятие Женевской конвенции 1864 года к морской войне.

6) Признание нейтрального статуса судов и шлюпок, которые спасают утопающих во время морских сражений.

7) Пересмотр декларации 1874 года о законах и обычаях войны.

8) Принятие начал применения услуг посредничества и добровольного третейского разбирательства.

Вторая нота была принята ведущими державами еще холоднее первой. Однако несмотря на достаточно неблагоприятную атмосферу, благодаря воле русского Царя мирная конференция состоялась.

Первая Гаагская конференция 1899 года: встреча в Оранжевом зале дворца Хьюс тен Босх.

«Мир уже был ошеломлен, — писал Ж. де Лапрадель в своей книге о конференции, — когда могущественный монарх, глава великой военной державы, в своих посланиях от 12 августа и 30 декабря объявил себя поборником разоружения и мира. Удивление возросло, когда благодаря настойчивости России конференция была подготовлена и открылась».

Гаагская мирная конференция заседала с 6(18) мая по 17(29) июля 1899 года под председательством русского посла в Лондоне, барона Стааля. В конференции не участвовали представители африканских государств (из-за обострившегося конфликта Англии с бурами), представители римской курии (из-за Италии). Не были также приглашены государства Центральной и Южной Америки. Борьба на конференции велась вокруг двух пунктов: ограничения вооружений и обязательного арбитража.

Подробное описание всех перипетий бурных обсуждений уведёт нас далеко от основной темы повествования. Скажем кратко, что в финале конференции были приняты три документы: «О мирном разрешении международных столкновений»; «О законах и обычаях сухопутной войны»; «О применении к морской войне начал Женевской конвенции 10 августа 1864 года». Кроме того были приняты три декларации: «О запрещении на пятилетний срок метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных»; «О неупотреблении снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы»; «О неупотреблении пуль (дум-дум), легко разворачивающихся или сплющивающихся в человеческом теле». Кроме того был учрежден Гаагский международный суд.

Это конечно было довольно незначительный результат по сравнению с изначальным замыслом Николая II. Однако Нота Государя и проведенная по его воле в Гааге международная конференция сыграли свою важную роль в мировой истории. На очередь был поставлен вопрос о возможности и желательности международных соглашений для обеспечения безопасности мира. Это были ростки последующих международных начинаний в этом направлении: второй Гаагской конференции 1907 года, Женевских учреждений и пр. Даже большевики, которые присвоили себе немало идей и начинаний русского Императора (не доведенных до конца из-за войны), выпустив воззвание «Мир — народам!» были всего лишь эпигонами простых и четких идей, которые Император Николай II сформулировал в Ноте 12 августа 1898 года.

Когда 9 ноября 1921 года в Вашингтоне открылась конференция по военно-морским вооружениям, президент США Уоррен Гардинг (к слову, решительный противник признания Советской России, как незаконного большевистского образования) в своей вступительной речи вспомнил, кто первым проявил инициативу в этом вопросе. «Предложение об ограничении вооружений путем соглашения между державами не является чем-то новым, — сказал американский президент. — В данном случае уместно напомнить о благородных стремлениях, выраженных 23 года назад в Императорском Рескрипте Его Величества Императора Всероссийского». И процитировав почти полностью ясные и выразительные слова русской Ноты 12 августа 1898 года, Гардинг добавил: «С таким сознании своего долга Его Величество Император Всероссийский предложил созвать конференцию, которая должна была заняться этой важной проблемой». Эти слова стали неожиданной и даже трогательной эпитафией по трагически погибшему Императору Всероссийскому. То было время, когда к власти в США еще приходили порядочные люди, которые могли по достоинству оценить роль и место в мировой истории таких выдающихся людей, как Государь Николай II.

 

 

Авторское право © 2013 - г.г. samoros.org. Все права защищены.

Копирование материалов разрешено только со ссылкой на samoros.org